Музей прикладного искусства
Санкт-Петербургской Государственной художественно-промышленной академии
им. А. Л. Штиглица

на главную | о музее | временные выставки | фонды | лица музея | публикации | новости | контакты

 

Г. А. Власова ЦЕНТРАЛЬНОЕ УЧИЛИЩЕ ТЕХНИЧЕСКОГО РИСОВАНИЯ БАРОНА ШТИГЛИЦА. СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

статья опубликована в Сборнике научных трудов преподавателей и аспирантов за 2002 год .Месмахеровские чтения. СПб., 2004 год

Шестого января 1876 г. барон Александр Людвигович Штиглиц пожертвовал один миллион рублей на устройство в Петербурге «училища прикладного рисования по примеру существующей в Москве строгановской школы»1. Это не было сиюминутной прихотью богатого мецената. Известный финансист и промышленник, видный общественный деятель, барон Штиглиц прекрасно сознавал, что русской промышленности необходимы образованные художники, которые обеспечили бы качественным отечественным товарам возможность конкурировать на международном рынке. И подтверждением правильности этого поступка барона Штиглица служит Благодарственный рескрипт крупных петербургских заводчиков и фабрикантов, владельцев мастерских и фирм, которым они не замедлили откликнуться на деяние своего коллеги: «... Руководившая Вашим щедрым пожертвованием мысль: дать возможность к развитию в русской молодежи понимания изящного и любви к нему, встречена нами, и, вероятно, всем русским обществом, искренним пожеланием, чтобы учреждаемая Вами школа вызвала из среды народа много талантов, которые без нее могли бы остаться не пробужденными и незамеченными. Мы уверены, что влияние школы на развитие вкуса не замедлит благодетельно отозваться на успехе нашей промышленности и увековечить имя Ваше в истории русского искусства»2.

За четверть века до этого значительного для русской художественной промышленности события в Лондоне в 1851 г. открылась Первая Всемирная промышленная выставка, которую британцы до сих пор называют просто «Великая». Восемнадцать стран Европы, Азии, Африки и Америки представили на ней около пятнадцати тысяч экспонатов, наглядно продемонстрировавших как достижения в области науки и техники, так и явные признаки упадка художественного вкуса в изделиях промышленного производства. Выставка имела огромный успех. Однако наряду с восторженными отзывами раздавались и критические замечания. На основе анализа экспозиции выставки известный немецкий архитектор и теоретик искусства Г. Земпер написал статью «Наука, промышленность и искусство» с подзаголовком «Предложения по улучшению вкуса народа в связи с Всемирной промышленной выставкой в Лондоне» (1852), в которой предложил пути преодоления отчуждения художника от продукции массового промышленного производства. Выход из кризиса многие (К. Тромонин — в России, Д. Рескин и У. Моррис — в Англии и др.) видели в переосмыслении и реорганизации системы обучения художников, способных работать в современной промышленности. Земпер и его единомышленники считали, что одним из главных направлений подготовки таких специалистов должно быть изучение памятников художественных ремесел прошлых эпох.

Осуществить это, по мнению ученого, можно было путем соединения художественно-промышленных учебных заведений и музейных собраний произведений прикладного искусства, представлявших различные отрасли и исторические периоды3. В 1852 году в Лондоне во дворце Марлборохаус был открыт первый музей подобного типа, получивший через пять лет название Южно-Кенсингтонского музея, но более известный как Музей Виктории и Альберта (с 1899 г.). При этом музее начали работать Школа искусств, Национальный художественный педагогический институт и специальная библиотека. Следуя примеру английского правительства, реформу художественного образования проводят во Франции, Германии, Австрии, Венгрии.
Россия тоже не осталась в стороне от новых художественных идей и культурных процессов. Именно поэтому в 1860 г. в Москве «Школа рисования в отношении к искусствам и ремеслам», созданная графом С. Г. Строгановым в 1825 г., была реорганизована в Строгановское училище технического рисования. В специальных классах училища преподавали курс эстетики, в котором, как писал директор Училища В. И. Бутовский, давались «краткие понятия о началах изящного в художестве с очерком истории искусства — для ознакомления учеников с различными стилями»4. В. И. Бутовский, человек широко образованный, принадлежащий к либеральной интеллигенции, ориентировал преподавательскую деятельность на поиски самобытного художественного стиля, обращенного к национальным истокам. Изданный в 1870 г. альбом рисунков, выполненный учениками В. И. Бутовского, «Ис¬тория русского орнамента с X по XVI столетие по древним рукописям», вызвал большой интерес на Всероссийской промышленной выставке, которая открылась в Петербурге в этом же году. А через три года к Училищу пришло и международное признание. Работы учеников на Всемирной промышленной выставке в Вене были отмечены Почетным дипломом.
В Петербурге художественно-промышленное направление осваивает Рисовальная школа Общества поощрения художеств, при которой вскоре открылся первый в России «музей, подобный Кенсингтонскому». Создателем этого музея был известный писатель, художественный критик и секретарь Общества поощрения художеств Д. В. Григорович. Правильность выбранного Рисовальной школой направления несколько позднее, в начале XX в., подтвердит выдающийся русский художник Н. К. Рерих: «Глубокое понимание всех отраслей художественного производства может окрепнуть лишь в сознании том, что искусство повседневных предметов делается значительным лишь в органической связи с луч¬шим и высшим творчеством»5.
В последней трети XIX в. русская промышленность требовала все больше квалифицированных специалистов, в том числе и с художественным образованием. Недостаток художественно-промышленных учебных заведений ощущался особо остро в центральной части России. Ремесленные школы и училища: художественно-ремесленная учебная мастерская золото-серебряного дела в селе Большое Красное Костромской губернии, Тульская художественно-ремесленная мастерская, Иваново-Вознесенская школа колористов и др., возникавшие в местах традиционных художественных промыслов, по сути «работали сами на себя», готовя кадры для местной промышленности. Воскресные и вечерние классы черчения и рисования, такие как Лиговские и Малоохтинские в Петербурге, курсы технических знаний в Симферополе, были ориентированы главным образом на повышение художественной подготовки уже работающих взрослых — рисовальщиков, десинаторов6, резчиков, ювелиров, печатников, десятников на строительстве7. При этом профессиональный «голод» сильнее ощущался в столице, где были сосредоточены самые разнообразные предприятия, создающие предметы декоративного убранства — мебель, светильники, зеркала, драпировочные и обивочные ткани, обои, изделия из фарфора и стекла, художественные изделия из металла. Создание Санкт-Петербургского Центрального училища технического рисования было подготовлено временем, и дальновидный промышленник барон Александр Людвигович Штиглиц это хорошо понимал. «Мне приятно выразить вам особенное благоволение Мое за этот подвиг просвещенной благотворительности вашей, — писал 9 января 1876 г. Александр II в рескрипте, адресованном барону Штиглицу, — Всеблагий Господь да дарует вам возможность уз¬реть плоды доброго дела, вами предпринимаемого, которые навсегда послужат прочным воспоминаниям о полезной деятельности вашей»8.
У истоков Центрального училища технического рисования стоял зять Штиглица, известный государственный деятель А. А. Половцов, который взял на себя все организационные заботы по созданию нового учебного заведения. «Россия будет счастливой, — писал Половцов в своем дневнике в 1875 г., находясь в Лондоне, — когда купцы будут жертвовать деньги на учение и учебные цели без надежды получить медаль на шею ...»9. Он был бессменным руководителем Училища с момента основания и до последних дней своей жизни — товарищем почетного попечителя (А. Л. Штиглиц 4 марта 1877 г. утвержден «Пожизненным Почетным попечителем» Училища), председателем Совета Училища. Возглавляемая Половцовым Комиссия, в которую входили Н. X. Вессель, П. А. Брюллов, Н. И. Макаров, Н. В. Исаков, Н. В. Набоков, Я. Т. Михайловский, историк искусства А. В. Прахов и архитектор А. И. Кракау, 5 ноября 1877 г. утвердила Устав С.-Петербургского Центрального училища технического рисования барона Штиглица10. Принятый Устав определил основную за¬дачу Училища — обучать ученых рисовальщиков для ремесел и мануфактуры, а также учителей рисования и черчения, и кроме этого содействовать развитию художественных способностей рабочих и ремесленников. Согласно Уставу Училище находилось в ведении Департамента торговли и мануфактур Министерства финансов. Контролирующим органом являлся Совет училища, в обязанности которого входили избрание директора и инспектора, надзор за учебным процессом, хозяйственной и финансовой деятельностью. Совет был уполномочен вносить изменения в Устав, присуждать звания, выдавать дипломы о завершении образования, направлять отличившихся учащихся в пенсионерские поездки 1. Финансовый комитет, созданный при Совете, ведал имуществом Училища, принадлежащими ему капиталами, принимал пожертвования частных лиц. Первым директором Училища по рекомендации барона Штиглица Совет назначил талантливого архитектора и педагога Максимилиана Егоровича Месмахера, который занимал эту должность с 1877 по 1896 г. В разные годы членами Совета состояли известные представители государственной власти, промышленности и торговли, деятели науки и культуры, такие как вице-президент Академии художеств граф А. А. Бобринский, статс-секретарь, сенатор, министр иностранных дел князь А. Б. Лобанов-Ростовский, член Государственного Совета, попечитель и член Совета Александровского лицея, генерал-лейтенант Н. А. Протасов-Бахметьев, гофмейстер Императорского Двора, товарищ управляющего Государственным банком П. X. Шванебах, граф П. С. Строганов, академик Петербургской Академии художеств М. Т. Преображенский, владелец чугунолитейного и механического заводов Ф. К. Сан-Гали, живописец А. П. Боголюбов, скульптор М. М. Антокольский, известный живописец и коллекционер М. П. Боткин, архитектор А. Н. Бенуа.

В начале 1877 г. для Училища был подобран участок земли в районе Соляного городка, который ранее был закреплен за Музеем прикладных знаний Русского технического общества в бессрочное пользование. По желанию барона Штиглица разработка проекта здания и руководство строительством были возложены на архитектора А. И. Кракау. Штиглиц хорошо его знал — в 1862 г. Кракау построил для него на Английской набережной (д. № 68) дворец в стиле венецианских палаццо эпохи Возрождения, а также церковь Святой Троицы в Нарве. К работе над проектом Училища Кракау привлек своего коллегу и друга Р. А. Гедике. 6 марта 1878 г. они представили Совету первоначальный вариант проекта здания. Совет принял проект с условием уточнения сметы расходов, которая была архитекторами значительно превышена. В дальнейшем проект здания претерпел существенные изменения, вызванные уменьшением отведенного под строительство участка. Надзор за строительством и внесение корректив в проект были поручены М. Е. Месмахеру. Закладка здания Училища состоялась 1 июня 1878 г. в присутствии Великого князя Алексея Александровича.

Но еще до окончания строительства собственного здания по решению Совета Училища, которое заручилось согласием председателя Комитета Музея прикладных знаний Н. В. Исакова, 12 января 1879 г. начала работу Начальная школа рисования, черчения и лепления. В нее принимали детей в возрасте от 10 до 14 лет, умеющих читать и писать. Занятия с детьми проводились три раза в неделю. Плата за обучение составляла 3 рубля в год. При Школе была устроена форматорная (гипсо-модельная) мастерская для изготовления учебных пособий — слепков с архитектурных орнаментов, античной скульптуры, объемных геометрических форм12.
Осенью того же года начались занятия в приготовительном классе для желающих в дальнейшем поступить в Училище, но не имеющих достаточного уровня подготовки по рисованию и черчению13. В приготовительный класс записались семнадцать человек — шесть мальчиков и одиннадцать девочек. Всех их через год перевели в только что открытый первый общеобразовательный класс. В сентябре 1880 г. начали работу общие художественные классы и первый специальный — класс майолики14. В 1882 г. начал работу натурный класс, которым впоследствии руководил А. Н. Новоскольцев.

Собственное здание Центрального училища технического рисования барона Штиглица было построено быстро — за два с половиной года. 29 декабря 1881 г. состоялась церемония его освящения. Она была обставлена очень торжественно — присутствовали великие князья Владимир Александрович и Алексей Александрович, министр финансов Н. X. Бунге, министр народного просвещения А. П. Николаи, губернатор Санкт-Петербурга И. О. Лутковский, Академию художеств представляли А. И. Резанов и Ф. И. Гордон, а Общество поощрения художеств — Н. Н. Островский, Д. В. Григорович и Е. Н. Сабанеев. Приехал из Москвы директор Строгановского училища А. Н. Оленин15.

То, что Училище Штиглица не было в стране первым учебным заведением такого рода, сыграло свою положительную роль. При его создании, при разработке учебных программ был учтен опыт его предшественников. «Недостаток всех школ такого типа состоит в том, что учебные предметы преподаются без органической связи между собой, как совершенно отдельные науки, которым нет никакого дела до общей задачи... Поэтому курс обучения теряет всякую целостность и сосредоточенность, становится бессвязным, энциклопедическим, внимание и силы учеников рассеиваются, постоянно отвлекаются от главного дела...» — подчеркивалось при обсуждении учебных программ и планов16. Учебный курс в Училище Штиглица состоял из общеобразовательных и художественных дисциплин. Программы и учебные планы по художественным предметам утверждались министром финансов, по общеобразовательным — министром народного просвещения. Общеобразовательный курс, рассчитанный на четыре года, включал следующие предметы: закон Божий, русская словесность, начертательная геометрия, теория перспективы и теория теней, всеобщая и русская история, история изящных и прикладных искусств, практическая эстетика, основы анатомии, основы химии и технологии, методика преподавания рисования, иностранный язык по выбору (немецкий или французский). К обязательным предметам в общехудожественных и специальных классах относились рисунок карандашом с гипсов и натуры, рисунок пером, отмывка тушью, акварель, живопись, черчение, съемка или обмеры различных предметов, рисование орнаментов, рисование живых цветов, лепка и проектирование образцов для художественной промышленности. Все поступившие в училище делились на учеников и вольнослушателей. Вольнослушатели имели право посещать только один специальный класс и изучать другие предметы — по личному выбору. После первого года обучения учащиеся начинали осваивать избранную профессию, посещая специальные классы и мастерские. К 1903 г. сформировались такие специальные классы: ксилографии и офорта (преподаватели — В. В. Матэ, Н. 3. Панов), майолики (Э. Я Кремер), живописи на фарфоре (К. Пассе, Г. И. Кузик, К. И. Бренцен), тиснения кожи (Э. X. Вестфален), чеканки (И. А. Мурзанов), рисования образцов для ткацкого и ситценабивного дела (Ю. И. Яункальнин), декоративной живописи (Н. И. Блинов, М. Д. Салтыков), лепки (М. А. Чижов, М. Я. Харламов), театральных декораций (П. Б. Ламбин), керамики (К. И. Келер), резьбы по дереву (А. И. Адамсон, Г. де Камелли). Курс обучения в этих классах был рассчитан на два года. Нередко учащиеся посещали два или три класса одновременно, расширяя свой арсенал профессиональных навыков, осваивая способы обработки и декорирования различных материалов. «Обучение велось последовательно, — вспоминал П. Д. Бучкин, — сначала рисовали орнаменты. Затем вазы, потом головы и фигуры, и уже после них переходили к живой натуре. Прежде всего требовалось построить форму одними линиями, не допуская никакой тушевки. После проверки преподавателем правильности построения всего рисунка, его пропорций как общих, так и деталей, переходили к прокладке теней. Тени собственные и падающие надо было строго соблюдать в соответствии с натурой. Заканчивалась работа наложением полутонов — в начале более густых, а затем и самых слабых. Ясная система легко усваива¬лась, требование четко определялось, задача была ясна, не могло быть никакой путаницы. Технический прием рисования указывался преподавателем на самом рисунке, надо было только доб¬росовестно следовать его советам»17.

Работы учеников в Училище оценивались по двенадцатибалльной системе, и для перевода на следующий уровень необходимо было получить за работу не менее десяти баллов. Жесткость требований приводила к отчислению за неуспеваемость. Переводные и выпускные экзамены проводились дважды в год — в декабре и в мае. За особые успехи ученики отмечались денежными премиями или книгами по искусству. Кроме того, они участвовали в выставках, организуемых Обществом русских акварелистов, аукционах, проходивших два раза в неделю (в воскресенье и среду) в Обществе поощрения художеств.

По воспоминаниям одной из учениц, «в 8 часов 30 минут раздавался звонок, двери в классы раскрывались, и ученики толпами устремлялись в классы со своими принадлежностями: папками, готовальнями, красками, кружками, кистями. У дверей классов появлялись сторожа в форменных сюртуках. Барышни-ученицы с папками и лорнетами также бежали в свои классы. По пути в классы ученики покупали бумагу и принадлежности в училищном ларьке. Брать работу на дом не полагалось. Чтобы вынести из школы доску или папку, нужно получить записку инспектора»18. «Занятия начинались в 9 часов утра и кончались в 5 часов вечера. Ни минуты нельзя было опоздать в класс: двери закрывались, и входить не разрешалось. По коридору расхаживал сам директор Месмахер, держа руки назад, его величественная фигура с большими пышными волосами напоминала льва. Опоздавшему ученику лучше было не попадаться ему на глаза», — вспо¬минал о годах учебы живописец-пейзажист А. А. Рылов, закончивший училище в 1891 году19. Строгий порядок, царивший в Училище Штиглица, отмечали многие. Так, выдающийся русский художник Кузьма Петров-Водкин, который учился там в 1895—1897 гг., писал: «Чистота коридоров и прекрасно оборудованных классов была невероятной для меня. Казалось, как же работать здесь, когда и пошевелиться страшно, чтоб не запачкать помещение. Казалось, что и порядок здесь должен быть особенный, по движениям служителей в темно-синих сюртуках, по рассчитанности их шагов, порядок предчувствовался, да он и был таким»20.

При всем этом необходимо отметить, что Училище Штиглица отличалось демократичностью. Сюда, в отличие от Академии художеств, принимали всех без различия сословий и пола, необходимо было лишь иметь знания в объеме первых четырех классов гимназии или реального училища и успешно выдержать экзамен по рисунку. Плата за обучение составляла 12 рублей в год. По решению Совета Училища ученикам предоставлялись бесплатные завтраки и обеды, а недостаточным учащимся выплачивались стипендии. Училище существовало на проценты с капитала в один миллион рублей серебром, внесенного бароном Штиглицем в Министерство финансов, и пожертвования частных лиц.
Значительные успехи учеников Училища и его растущая популярность убедили А. Л. Штиглица в том, что трата средств и сил на создание этого учебного заведения не была напрасной. Желая упрочить финансовое положение своего детища и дать ему возможность дальнейшего развития, Штиглиц в 1884 г. незадолго до смерти (24 октября 1884 г.) завещал Училищу 9 690 642,32 рубля21. Новое пожертвование Штиглица сделало Училище самым состоятельным учебным заведением России. Стало возможным более свободное расходование средств на пополнение собраний библиотеки и музея Училища. Появилась уникальная возможность совершенствования учебного процесса, организации пенсионерских поездок за границу и экспедиций по стране, приглашения талантливых педагогов, таких как В. Е. Савинский, Н. А. Кошелев, А. Н. Новоскольцев, Н. А. Бруни, Н. А. Чижов. Заметный след оставили художники-передвижники М. П. Клодт и К. А. Савицкий, хотя преподавали в Училище недолго. Историю изящных искусств преподавал К. Д. Чичагов, курс орнаментов вели И. И. Термен и Э. К. Кверфельд, который сам был выпускником Училища Штиглица. В 1884 г. в Училище был приглашен преподавателем класса офорта известный гравер Василий Васильевич Матэ. «Класс гравирования, — вспоминал гравер Иван Павлов о годах своей учебы в Училище Штиглица, — был оборудован отлично: в нем находились прекрасного технического качества офортные станки, удобные столы и все инструменты, необходимые для высокой и глубокой гравюры; снабжение бумагой, досками и другими материалами было поставлено образцово. Ко всему этому надо добавить помещение класса с широкими окнами, дававшими правильное и большое освещение. Работать в такой обстановке было легко и приятно»22. В собрании Музея прикладного искусства Художественно-промышленной академии хранится обширная коллекция работ учеников Матэ. В основном это пробные гравюры. Экзаменационные листы с изображением ваз, статуэток, кувшинов, старинных светильников, окладов рукописных книг, копии с картин великих мастеров, такие как «Венера» Тициана (Е. Владимирской), «Женский портрет» Рубенса (В. Быковского), «Портрет Папы Иннокентия X» Веласкеса (Н. Панова) экспонировались на Всемирной промышленной выставке в Париже в 1900 г., что свидетельствовало о высоком уровне преподавания В. В. Матэ. На отчетных выставках, которые проходили ежегодно в конце декабря в Большом выставочном зале Музея, работы учеников В. В. Матэ неоднократно отмечались поощрительными премиями первой и второй степени. Так Э. Кремер был удостоен премий трижды с 1884 по 1887 г., а ученик А. Парамонов в 1894 г. за свои офорты получил и первую, и вторую премии.

В «Автобиографических записках» известный гравер-ксилограф А. П. Остроумова-Лебедева, ученица В. В. Матэ, подробно описывает уроки рисования пером: «Штриховать нас заставляли очень много. Штрихуя по разным направлениям и под разными углами, мы должны были совершенно неподвижно держать локоть правой руки на столе, двигая только кистью руки. Развивалась большая гибкость и подвижность кисти и запястья. Мне это очень пригодилось в последствии, когда я стала гравировать»23. Подобные технические упражнения, вырабатывавшие твердость и точность руки художника-прикладника, зачастую вступали в противоречие с творческими устремлениями учеников, которые жаждали свободы самовыражения в искусстве и считали ремесленную «тренировку» обременительной обузой.

А. П. Остроумова-Лебедева, уже получив признание, с благодарностью вспомнит слова директора Училища М. Е. Месмахера о необходимости этих занятий: «Когда вы вырастете и станете художницей, вы будете писать портрет. Обладая меткостью и твердостью руки, вы подойдете к холсту и сразу поставите блики на глаза. Рука вам не изменит. А пока это время не пришло, надо упражняться»24. Большое внимание в учебной программе уделялось черчению. «Искусство изображать предметы рисунком и чертежом можно рассматривать как «всемирный язык», доступный для понимания людей, живущих в различных странах, язык, который облегчает сношения между людьми и в особенности техниками, помогает накоплять сведения путем эскизов и служит средством при разнообразных научных исследованиях», — отмечалось в документах Организационного Комитета Съезда русских деятелей по техническому и профессиональному образованию25. Перед учениками ставилась задача «дать такое изображение, чтобы с него можно было воспроизвести в точности предмет изображенный»26. В разные годы потом этот курс вели Э. И. Бушман, А. А. Курганович, выпускники Училища А. Г. Вальтер и В. Ф. Лямин. А первым начал преподавать черчение М. Е. Месмахер, который как архитектор владел им в совершенстве. Максимилиан Егорович Месмахер также вел занятия в классе акварели (до 1886 г.). Акварели, выполненные под его руководством, отличались мастерской лепкой форм, тонким колоритом, силой и чистотой тона, хотя известный критик В. В. Стасов отмечал в них некоторую зависимость от манеры самого мастера27. Блестящий рисовальщик, виртуозный акварелист, талантливый декоратор и знаток истории художественных стилей, Месмахер заражал своей энергией и страстью к творчеству учеников, которые отвечали ему почтением и любовью. «Властный, умный и энергичный человек... Он был строг и требователен, но в нем была простота в обращении, правдивость, искренность и справедливость» — так написала о своем учителе А. П. Остроумова-Лебедева28. Именно эти качества характера не позволили Месмахеру пойти на компромисс с А. А. Половцовым в конфликтной ситуации, касающейся финансовой политики Училища. В 1896 г. он подал в отставку и был «по прошению» уволен, после чего уехал с семьей в Германию. Прощаясь с любимым преподавателем, ученики вручили ему памятный адрес со словами благодарности и признательности, под которым подписалось 187 человек29. В классе акварели преподавали архитектор А. А. Парланд, автор известного петербургского храма Воскресения Христова (Спас-на-крови), живописец, реставратор, создатель театральных костюмов М. П. Клодт. В 1903 г. помощником Парланда был назначен П. И. Долгов. Он закончил Училище в 1894 г. со званием «ученого рисовальщика с правом преподавания». Именно ему обязаны любовью к акварели и умением работать в этой сложной и своеобразной технике многие выпускники Училища. «Берите краски в полную силу. Впуская их одна в другую, обильно используйте воду, но сохраняйте при этом свежесть положенного тона и добивайтесь правдивости и точности срисованных предметов», — призывал учеников Долгов. Для постановок в классе акварели использовались экспонаты богатейшего собрания Музея училища — рыцарские доспехи, украшенные глубоким травленым орнаментом или тончайшей гравировкой, чеканные шлемы-бургиньоты, старинные зеркала в оловянных ажурных оправах, расшитые золотными нитями и речным жемчугом, кокошники и кички, парчовые, шелковые и бархатные ткани, серебряные кубки и чащи, китайские вазы-селадоны и другие памятники худо¬жественного ремесла и прикладного искусства прошлых веков.

Училище ежегодно в конце декабря проводило отчетные выставки ученических работ, которые привлекали большое количество посетителей. Многие из представленных работ приобретались как любителями и коллекционерами, так и агентами предприятий и мастерских Петербурга. Например, в 1897—1898 гг. были приобретены 142 работы на сумму 2096 рублей30. В том же году несколько работ класса рисования по ткацкому и ситценабивному делу были приобретены Товариществом Царскосельской обойной мануфактуры и послужили образцами для изготовления обоев31. На отчетной выставке, проходившей с 27 декабря 1897 г. по 6 января 1898 г., впервые были представлены работы учеников, занимавшихся в классе рисования живых цветов, открытого в училище в феврале 1897 г. Через четыре года этот класс посещали уже 47 человек, что свидетельствовало о его популярности. Занятия проводили выпускники училища Ю. И. Яункальнин и сменивший его в 1910 г. В. Н. Бородин, посвятивший свою заграничную пенсионерскую командировку (Франция, Германия) зарисовкам цветов, злаков, других растений в ботанических садах. По инициативе члена Совета училища, председателя Императорской археологической комиссии, зятя Н. М. и А. А. Половцовых графа А. А. Бобринского с 1896 по 1914 г. издавались «Сборники классных работ», призванные «знакомить общество с задачами и работами Училища, а также создать учебное пособие для технических рисовальных школ и сборники образцов для художественно-промышленных производств»32. Активная просветительская и пропагандистская деятельность Училища барона Штиглица привела к тому, что были открыты его филиалы в Саратове — Боголюбовское рисовальное училище, в Иваново-Вознесенске — Рисовальная школа, в селе Красном Костромской губернии — Художественно-ремесленная мастерская золото-серебряного дела, в Нарве — Рисовальные классы при суконной и льнопрядильной мануфактуре. В этих филиалах преподавали выпускники Центрального училища технического рисования — В. В.Быковский, А. Н. Парамонов, В. П. Коренев, О. Грюн и другие. На протяжении всей своей деятельности Училище принимало активное участие в международных выставках. Первой выставкой, которая принесла успех Училищу, была выставка предметов женского труда в Глазго в 1887 г. Затем были выставки в Праге, Чикаго, Вене, Париже и Копенгагене, на которых работы учеников неизменно привлекали к себе внимание новыми художественными идеями и высоким качеством исполнения. Этому немало способствовало то, что учащиеся в конце 1890-х гг. начали проходить производственную практику на промышленных предприятиях, таких, к примеру, как Прохоровская Трехгорная мануфактура в Москве, мебельная фабрика Ф. Мельцера в Петербурге, Императорский фарфоровый завод, ювелирная фирма К. Фаберже. Это начинание Училища Штиглица было поддержано Министерством финансов, которое 10 июня 1902 г. утверди¬ло новое «Положение о художественно-промышленных учебных заведениях», на основании которого коренным образом менялись программы обучения и «коим был окончательно узаконен принцип необходимости совместного теоретического и практического обучения в художественно-промышленных учебных заведениях»33. Обучение в Училище завершалось выполнением проекта на заданную тему. Это мог быть проект царской кареты или письменного стола в различных стилях, ковры для храма Спас-на-кро-ви или фарфоровый столовый сервиз; серебряный туалетный прибор или мебель для будуара. «Способнейшие из окончивших курс со званием художника (художницы) могут быть командированы в Россию и за границу для дальнейшего усовершенствования в избранной специфике» — значилось в статье 17 Устава Училища. Ученики, окончившие полный курс и успешно выдержавшие экзамены по общеобразовательным и художественным предме¬там получали диплом на звание художника по прикладному искусству. Тем из них, кто прошел педагогическую практику в Начальной школе Училища, вручались особые свидетельства, дающие право преподавания в средних и низших учебных заведениях. Выпускники Училища причислялись беспошлинно к сословию личных почетных граждан и пользовались по должности всеми правами X класса Табеля о рангах34. Не окончившие полный курс, но прошедшие обучение во всех обязательных классах, кроме натурного, до 1904 г. получали звания ученых рисовальщиков36. Центральное училище технического рисования барона Штиглица работало сорок лет и за это время оставило значительный след в истории отечественной культуры. Его выпускники работали на Императорском фарфором заводе, как Э. Кремер, Р. Вильде, М. Куллер, М. Рафаэль и А. Лапшин, в ювелирной фирме Карла Фаберже, как И. Либерг, Е. Якобсон, О. Май и М. Муселиус, на Прохоровской Трехгорной мануфактуре, как О. Грюн, на Московской ситценабивной мануфактуре Н. Циндаля, как Е. Кузнецов, в московской ювелирной мастерской П. Овчинникова, как А. Миненко, на Невской обойной фабрике М. И. Лихачевой, как В. Морозов, в декорационной мастерской Императорского Мариинс-кого театра, как П. Кундзин и М. Бобышев, который стал знаменитым театральным художником и заслуженным деятелем искусств РСФСР. История Центрального училища технического рисования барона Штиглица по сути закончилась в октябре 1917 г. Оно было преобразовано в Высшее училище декоративных искусств, а спустя год переименовано в Государственные Трудовые учебные мастерские декоративного искусства, которые были закрыты в 1920 г. Пятого февраля 1945 г. вышло Постановление Совета Народных Комиссаров СССР № 256 о воссоздании на базе бывшего Центрального училища технического рисования барона Штиглица Ленинградского высшего художественно-промышленного училища36. Но это уже совсем другая история.

Примечания

I РГИА. — Ф. 790.— Оп. 1.— Д. 6.— Л. 25. Прошение А. Л. Штиглица на имя Александра II от 6 января 1876 года.

2 РГИА.—Ф. 790.—Оп.1.—Д.4.—Л.2.

3 Прохоренко Г. Е. Музей Центрального училища технического рисования барона А. Л. Штиглица. История создания и формирования коллекций. Диссертация на соискание ученой степени кандидата искусствоведения. СПб., 2000. С. 15.

4 Бутковский В. О приложении эстетического образования к промышленности в Европе и в России, в особенности. СПб., 1870. С. 43-45.

5 Макаренко Н. Школа Императорского Общества поощрения художеств. (1839-1914). Пг., 1914. С.52.

6 Десинатор — специалист в области жаккардового ткачества.

7 Степанов М. П. Среднее и низшее художественно-промыш ленное образование в дореволюционной России. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата педагоги¬ ческих наук. М., 1971. С. 11.

8 РГИА. — Ф. 790. — Оп. 1. — Д. 20. — Л. 38.

9 Государственный архив Российской Федерации. — Ф. 583. — Оп1.—Д. 6. —Л. 157.

10 Устав С.-Петербургского Центрального училища технического рисования барона Штиглица. СПб., 1877.

II Там же, параграфы 37—41.

12 РГИА. — Ф. 790. — Оп.1. — Д. 55. — Л. 92.

13 Сведения о Центральном училище технического рисования барона Штиглица. СПб., 1879. С. 2.

14 РГИА. — Ф. 790. — Оп.1. —Д. 70. — Л. 14—15.

15 РГИА. — Ф. 790. — Оп. 1. — Д. 20. — Л. 1—8. Список приглашенных.

16 РГИА. — Ф. 790. — Оп. 1. — Д. 55. — Л. 92.

17 Бучкин П. Д. О том, что в памяти. Л., 1962. С. 27.

18 Библиотека С.-Петербургской государственной художественно-промышленной академии. Рукопись Н. А. Михина. Центральное училище технического рисования барона А. Л. Штиглица. Историческое исследование. Б/г. С. 329.

19 РыловА. А. Воспоминания. М., 1954. С. 30.

20 Петров-Водкин К. Пространство Эвклида. СПб., 2000. С. 378 - 379.

21 РГИА. — Ф. 790. — Оп. 1. — Д. 370. Журнал Совета. — 1878— 1895.—Л. 83.

22 Павлов И. Моя жизнь и встречи. М., 1949. С. 64.

23 Остроумова-Лебедева А. П. Автобиографические записки. Т. I—II. М., 1974. С. 44.

24 Там же. С. 43.

25 Труды Организационного Комитета Съезда русских деятелей по техническому и профессиональному образованию в России. Рисование и черчение. СПб., 1890. С. 5.

26 Бучкин П. Д. О том, что в памяти. Л., 1962. С. 28.

27 Стасов В. В. Статьи и заметки. Т.5. М., 1954. С. 16.

28 Там же. С. 43.

29 Адрес входит в состав собрания фондов ИЗО Музея ПИ СПГХПА.

30 Отчет о состоянии и деятельности Центрального училища технического рисования барона Штиглица и его отделений за 1897—1898 учебный год. СПб., 1899. С. 10.

31 Щербина Т. В. Центральное училище технического рисования барона А.Л.Штиглица // Учебный художественный музей и современный художественный процесс. СПб., 1997. С. 30.

32 Отчет о состоянии и деятельности Центрального училища технического рисования барона Штиглица и его отделений за 1897—1898 учебный год. СПб., 1899. С. 12.

33 Ежегодник Министерства торговли и промышленности по вопросам художественно-промышленного образования. Вып. I. М., 1913. С. 7.

34 РГИА. — Ф. 790. — Оп.1. — Д.1. — Л. 7-14. Устав С.-Петербургского Центрального училища технического рисова¬ ния барона Штиглица. СПб., 1877.

35 Положение о С.-Петербургском Центральном училище технического рисования барона Штиглица. СПб., 1904. Ст. 17.

36 РГИА. — Ф. 266. — Оп.1. — Д.34. — Л. 8.